Глядя на эту фотографию я вспоминаю свое сибирское детство. Сама эта фотография как сон. Сон в котором тепло тела остывает в казенном пространстве вокзала, а выщербленная синяя стена с батареей изучена и освоена в долгих детских рассматриваниях во время ожиданий поезда, автобуса, папы. Снег за окном закрывающий белый свет как метафора отдельности этого места от большого далекого мира. Женская фигура, свернувшаяся клубком почти не имеет индивидуальных черт, но кажется знакомой. В документальном фильме Шанталь Акерман “К востоку” снятом в то же время много таких фигур замерших бесконечной зимой на вокзалах и остановках и оба автора, и фотографии и фильма, смотрят на своих героев с бесконечной нежностью, с такой же, как из взрослого “сейчас” смотришь на свое детство.
Когда я только начинал интересоваться фотографией, старшие товарищи рассказывали о фотографе-иностранке приезжавшей в мой родной город, снимавшей вместе с ними, занимавшейся с детьми. Тогда эти рассказы звучали как волшебная сказка, как рассказ о встрече с жителем другой планеты. Прошло много времени и я видел фотографии, сделанных тогда, листал ее книгу, в которой почти отсутствовала дистанция между автором персонажами. Дело не только в технике, которую она использовала – множество компактных автоматических камер – но в стремлении к близости к другим, отсутствии экзотизации и тепле с которым она снимала. Фотографии Бертин ван Манен, сам способ так смотреть на людей стали для меня важным переживанием, напоминанием что за заснеженным окном есть еще что-то – большой мир, но то что здесь, не менее важно и ценно. Теперь уже та жизнь и то время выглядят сном в который невозможно попасть.
Весной этого года Бертин ван Манен умерла.
