Держат музыкальные инструменты и смотрят прямо в камеру. Взгляд на зрителя выстраивает иерархию восприятия, ставит впечатление от увиденного, всю полученную информацию в подчиненное положение. Можно долго разглядывать фотографию, иронизировать над кажущимся несоответствием музыкальных инструментов и лиц, пытаться понять что за люди перед нами, замечать некоторую торжественностью всей сцены, но главным становится только это: на нас смотрит человек. Взгляд скользит по лицам и каждое из них говорит свое: вот сдержанная надменность, вот уверенность, вот заинтересованность, вот смущение. Эти немые диалоги составляли бы все содержание снимка если не великан стоящий на коленях в центре кадра. Есть в этой сцене что-то трагическое, как будто животное привели на заклание и то что барабанщик не смотрит в камеру исключает его из зыбкой связи “персонаж-зритель”, исключает его из безмолвного диалога. Вместе с этой огромной фигурой встреча взглядов не кажется уже теперь спокойной и безопасной. Хочется вздрогнуть и отвести взгляд и совсем не важно что положение тела барабанщика в этом кадре объясняется его исполинским ростом: если он встанет, то просто не войдет в кадр. Первое впечатление от фотографии перекрывает значимость этого знания.
